Свои аргументы он черпал из работ таких признанных специалистов по Советскому Союзу, как Ю. Лайнос, М. Гастингс, Л. Фишер, В. Михельс, О. Гефдинг и другие, которые полагали, что СССР и Германия вряд ли будут воевать друг с другом в ближайшее время, ибо обе страны заинтересованы в дальнейшем сотрудничестве, а Советский Союз к тому же слишком слаб в экономическом и политическом отношениях, чтобы угрожать Германии. Из чего Соловейчик заключал, что переход Сталина на сторону демократических государств в принципе невозможен, так как их победы он опасается гораздо больше, чем победы Гитлера, с которым ему всегда можно будет договориться о сохранении в Советском Союзе тоталитарного режима.
Но 22 июня 1941 г. большинство отмеченных выше прогнозов оказалось несостоятельным: германские войска вторглись на территорию СССР, начав тотальную войну, нацеленную на уничтожение независимого государства и значительной части его населения, на порабощение народов и разграбление природных богатств России. Такой оборот дела сразу же изменил настроение российской эмиграции. Уже второй выпуск журнала «За Свободу» (№ 2–3), вышедший в июле 1941 г., красноречиво свидетельствовал, что теперь главной задачей всех демократических сил провозглашалась помощь и поддержка Советского Союза.
В резолюции нью-йоркской группы партии социалистов-революционеров «О советско-германской войне», принятой единогласно на специальном собрании группы 25 июня 1941 г., указывалось: «Россия стала очередной жертвой гитлеровской агрессии.